Новая волонтер Татьяна, которая пришла в военный госпиталь Санкт-Петербурга, сразу заметила Сергея Коробкина: ее внимание привлек крест с распятым Христом на груди безмолвно лежащего бойца.

«Значит, верующий», — подумала про себя Татьяна и последовала за старшей медсестрой, которая показывала ей палаты.Участник СВО, кропоткинец Сергей Коробкин чудом выжил после тяжелейшего ранения. Врачи не могли поверить истории болезни: с тремя осколками в голове в 95 случаях из 100 наступает летальный исход.

После операции осколков осталось два. Они засели в стволе головного мозга, и трогать их — значит обречь пациента на жизнь в состоянии овоща. Задет мозжечок — то есть координация движения и речь практически отсутствуют.В последней палате экскурсия для петербурженки Татьяны закончилась. Но мысли остались в самой первой, с выздоравливающими, у пациента под номером 13 с крестом на груди.

Не всякому человеку под силу выдержать однажды увиденное в военном госпитале. Боль, страшные ранения, судьбы, молодость с запекшейся кровью — этот калейдоскоп несправедливости годами преследует даже самых сильных. Но Татьяна не просто мужественная — ее титановая воля и большое сердце лишних вопросов не задавали. Надо! Сигнал приступать к работе она сама себе дала: «Ну, думаю, давай, Танюха!»

— Подошла к одному: «Чем помочь?». Он говорит: «Давай поедим». Покормила, в шкафчике прибралась, с тем пошутила, другому ногу поправила, уложила, чтобы меньше болела… Как же мимо них можно пройти?! О деньгах я не думала, хотя знала, что некоторым молодым волонтерам в госпитале положены выплаты. Так ребята подрабатывают для оплаты учебы. Какие там деньги?! Да, физически, и морально очень тяжело. Но поплакать мы с девочками уходили в буфет. Там закроемся, и все. А при раненых — не дай Бог! Слезы рукавом вытерла, улыбнулась — и пошла.

После первого дня волонтерства в военном госпитале она не могла уснуть. Татьяна будто заболела. Хотелось помочь всем, сразу. Но она понимала, что это невозможно.

— Думаю, Господи, а возьмука я его одного, попробую довести до ума. А Ты мне в этом поможешь. И утром я была у Сергея.

Это было своего рода послушание. Наверное, Сергей удивился: с чего это к нему такое внимание. Татьяна много трудилась, ухаживала за пациентами, подружилась с женами, другими волонтерами, медсестрами, бойцами. Вместе со штатным батюшкой Татьяна помогала раненым прийти к Богу, участвовала в таинстве крещения, вместе с женщинами накрывала столы к праздникам, украшала палаты и больничные коридоры. Со временем, пациенты начали узнавать быструю походку и звонкий голос Татьяны, спешащей к Сергею, и предупреждали: «Серега, твоя летит». За ней закрепился импровизированный позывной: Татьяна Серегина.

— Я вложила в свою миссию служения людям все, чему научила моя мамочка: способности жертвовать собой, своим временем, силами, сопереживанию и бескорыстию. Она была врачом на селе. Я не ожидала ничего взамен. Я просто пришла. Как же можно мимо… Взяла на себя обязательство поставить Сергея на ноги, а все дела я довожу до конца. Всю жизнь для меня мужчины были лучшими друзьями. Помыслить не могла, что может быть что-то большее. Но спустя время при встречах с Сергеем мое сердечко начинало биться сильнее, — честно продолжает Татьяна.

Курсы реабилитации она с ним проводила по вечерам, после основной работы, когда расходились медсестры и врачи, а все дневные дела по госпиталю были закончены. Регулярные процедуры медленно, но верно возвращали пациенту речь и координацию. Оба понимали, что полноценно передвигаться после серьезного ранения в голову — функция для бойца пока недоступная. Первой целью стало восстановление мышц, атрофированных после месяца комы и долгого лежания. Сначала освоили сидение, потом — новая победа. — Мне мама Лиля, жена соседа по палате Юрия, говорит: попробуй его на ноги поставить. А я-то шпингалет, — шутит про свой рост Татьяна. — А он дядька здоровый, рослый. Сергей быстро стал заваливаться. В общем, постояли, сел, положили. И так день за днем, неделя за неделей. Потом говорю: «Давай шажок сделаем»...

В коридоре госпиталя располагался гараж для «Ламборгини» — так волонтеры и раненые называли инвалидные коляски и ходунки. Через месяцы кропотливой вечерней работы Сергей, опираясь на свою хрупкую спутницу и ходунки, добрался до конца коридора.

— Мы остановились возле ординаторской. Вдруг оттуда выходит наш замечательный врач Андрей Васильевич. А напротив него стоит Серега, самый тихий пациент, который только все время лежал. И я, шпингалет, рядом. Доктор спрашивает: «А вы кто?». Я говорю: «Таня».Он: «А что он тут делает?». Я говорю: «Стоит, мы уже ходим». Он удивился, оторопел и опустил очки на нос: «Как так?». Говорю: «А я вот вечером прихожу, занимаемся». И показали, чему научились. Теперь мы в обнимку по сей день.

Она для него — и крылья, и опора. Он для нее — самый лучший, бриллиантовый, герой. Однажды осенним днем Сергей сказал: «Надо поговорить». Татьяна остановила коляску: «Говори, что там?». А он: «Уходи отсюда, беги. Не порти свою жизнь. Ты ведь еще молодая». Но характеру и твердости Татьяны мог бы позавидовать любой генерал:

— Коробкин! Даже не обсуждается! У меня есть вера, у меня есть Бог, силы, здоровье, желание, воля — все есть. Я все в жизни делаю «под ключ». Так не должно быть, чтобы на полпути. Я тебя доведу вплоть до выписки.

Она покатила коляску дальше по скверу, во время прогулки кормила Сергея свежим творогом со сметаной, а по дороге сорвала букет ромашек своему герою.

Через некоторое время он решился на новый серьезный разговор. Диалог почти в лицах передала Татьяна:

— Очередной тихий зимний вечер, идет снег за окном, на окне мелькают новогодние гирлянды, «мужики» все спят уже или сидят в телефонах с наушниками, тишина. Я занималась со своим героем. Идем по коридору, он остановил меня возле иконы Иверской Божьей Матери и говорит: «Танечка, давай повенчаемся. Не могу и не хочу без тебя жить». Я не такая, чтобы в смущение впадать. Стою и говорю: «Да!». Ну и потом уже Сережа произнес все эти слова, что я самая лучшая в его жизни, что полюбил меня с самого первого появления. Вдруг смотрю: в конце длинного коридора мелькает золотое облачение. Это наш батюшка Анатолий Першин идет, знаменитый молитвенник. Сергей попросил благословение.

Представьте: на улице ночь, снег идет, Рождественский пост, госпиталь, и священник благословляет пару. Потом мы втроем обнялись и пошли пить чай с медом.

В конце января в их честь в ЗАГСе играл вальс Мендельсона, и женщина, регистрировавшая брак, не смогла сдержать слез. Через неделю на венчание в любимом храме Татьяны поздравить молодоженов пришел почти весь приход.

В общей сложности Татьяна кропотливо ухаживала, поддерживала Сергея восемь месяцев. После выписки она добилась, чтобы мужу провели операцию в знаменитой медицинской академии, где работают мировые светила — требовалось восстановить глаз, поврежденный после попадания осколков в голову.

Два года Сергей уговаривал Татьяну после лечения переехать в Кропоткин. Здесь его дом, большая семья. Кроме Сергея родители воспитали четверых детей. Все это время мать не знала, что сын был серьезно ранен — дети скрывали, берегли материнское сердце. Сообщение «Не волнуйся, мам. Все нормально. Воюю» с телефона Сергея набирала его сестра.

Решение о переезде пришло внезапно, как озарение, и супруга заявила: «А поехали!». Автомобиль Татьяны загрузили доверху, а что не вместилось, отправили отдельным грузом. Кот Маська расположился в большом багажнике. По пути заехали за благословением в Сергиев Посад и провели в паломничестве в Лавре преподобного Сергия Радонежского несколько незабываемых дней.Оттуда почти без остановок — за 21 час в Кропоткине.

С семьей Сергея у Татьяны сложились отличные отношения. Пара купила участок с домом, отремонтировала под особые нужды Сергея. На вопрос, не жалеете ли о переезде, Татьяна без раздумий отвечает:
— Нет, абсолютно! Сергей моя плоть, любовь — самая большая в жизни. Я без него себя не представляю.

Каждую субботу Сергей и Татьяна Коробкины приходят в городской храм мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии. Они благодарят Бога за жизнь и любовь, молятся о боевых товарищах, волонтерах, врачах, о многих людях, которые повстречались им на пути, в том числе о сотрудниках ДПС, что сжалились и отпустили их при самом прибытии в Кропоткин. За время, отведенное им вместе, они спешат запасаться добрыми делами и насладиться тем великим трудом и радостью под названием Любовь.