— Эй, Андрюха! Хватит орать! Просыпайся уже! Ну, давай, давай! Слышишь, бугай этакий?
— А? Что? — пытается вскочить на кровати Андрей, расплющивая глаза. Озирается и дико смотрит на Серегу, соседа по палате. — Че надо?
— Ниче! Шибко громко воюешь во сне. Всю палату перебаламутил черт. Гнал в бой. А мы, знаешь ли, как-то не совсем сейчас готовы воевать.
— А-а… Ну, простите, пацаны! Это я не нарочно.
— Да ладно! Мы все здесь такие же вояки, как ты. Ты, я смотрю, уже маленько оклемался. А то все в отключке был. Температура зашкаливала. Врачи думали даже, что гангрена у тебя началась. А вот, видишь, откачали.
— Давно я здесь?
— Не знаю. Я сам здесь только четвертые сутки. Меня с Богдановки сюда доставили. Ну, вот, после реанимации в палату привезли. А тут ты воюешь. Силен, брат! Только отвоевался уже, видать. Чего ты там без руки-то навоюешь?
— А ты?
— И я тоже. У тебя хоть полруки оторвало, а у меня всю до самого плеча. Болит, стерва! Ее нет, а она болит. Как это надо понимать? А еще морду покорежило, и глаз вылетел. Повязки снять если, так с ума можно сойти. И самое-то что обидно, что и повоевать не успел. Ты давно здесь на ЛБС?
— Полтора года, не считая учебки, — ответил Андрей.
— А в учебке долго был?
— Не. Три недели в Перевальске. Это в Крыму.
— А что так мало?
— Так я уже служил по контракту до 22-го года. Ну, а в Крыму пришлось маленько переучиваться.
— Ну, да. Теперь война совсем другая, чем когда-то была. А я вот только из учебки приехал, немного на полигоне под Луганском пострелял, и потом сюда прислали. Со мной луганские ребята сюда, под Часов Яр, приехали. Хорошие пацаны, правильные.
— Я тоже на полигоне здесь был. И тоже с луганцами. Мы потом вместе Клещеевку брали. Молодцы ребята! Серьезно воюют и грамотно. И не боятся ни огня, ни смерти, ни черта, ни этих проклятых укропов.
— Они за свою землю воюют.
— А мы не за свою? Не уничтожим если этих фашистов здесь, они на наши земли попрут.
— Ну, это да. Эх, мне бы только вернуться к ребятам в часть! Хотя бы еще с десяток бандеров уничтожить!
— Тебя на передовой только, брат, и не хватает, — усмехнулся Андрей. — Укропы как увидят твою морду, сразу же от страха разбегутся.
— Эй, мужики! — сердито сказал раненый у окна. — Вы долго еще трепаться там будете? Поспать не дают.
— Хватит уже спать! — отозвался Серега. — Утро уже. Скоро сестра градусники принесет. А мужик, наконец, в себя пришел. Надо же ему человеком себя почувствовать. Пусть выговорится.
«Душевный парень, этот Серега, — подумал Андрей.
— А ведь ему куда тяжелей, чем мне».
— Ладно, Серега, не будем нервировать пацанов, — сказал, — пусть досыпают. И я подремлю малость.
Но подремать не получилось. Мысли всякие полезли в голову. Родной дом в Казанской под Кропоткином вспомнился, родители уже в возрасте, дочки еще соплюшки: старшей — 13, а младшей и вовсе четыре годика. На ноги их надо как-то поднимать, стало быть, работать надо. А какой из него теперь работник?
Вспомнил депо в Кропоткине, вагоноремонтный цех, где он работал слесарем-ремонтником до службы. Хорошо работалось. Ребята там мировые с ним работали. Теперь, конечно, в депо дорога закрыта. Без руки-то много наработаешь? А он всю жизнь привык что-то руками делать. И дома, и на работе.
Интересно, знают ли дома о том, что он ранен? Когда первый раз весной 24-го под Клещеевкой ранило, домой сразу же сообщили. Да и ранение было так себе, пустяковое. Осколочное. Мягкие ткани всего-навсего потрепало. Хотя почти полгода пришлось лечиться. Даже устал от этого лечения. Ну, летом вернулся к своим в часть. И сразу же пошли освобождать Часов Яр. Тут, конечно, покруче оказалось, чем в Клещеевке. Здесь, в Часиках, укрепрайон готовился хохлами еще с 2014-го. Бетонные укрытия, ходы сообщения, не говоря уже о том, что каждый дом использовался ВСУ как укрытие. А тут еще естественная преграда: Северодонецкий канал, за которым стояли очень серьезные силы ВСУ.
Глупо все получилось как-то: не успел спрятаться в укрытие от дрона. Сам заскочил, а рукой задержался за стену. Вот и оторвало ее. Сразу даже не понял, что случилось. Продолжал еще стрелять из укрытия. А потом отключился.
— Слушай, брат, — тихонько обратился к Сереге Андрей, — а сегодня какой день? Ну, дата какая, ты знаешь?
— Кажется, 15 октября 2024-го. А что?
— Так, ничего. Счастливые мы с тобой люди оказались.
— Как это понимать? — не внял Сергей.
— А так. Живыми из этой мясорубки выбрались. И в плен не попали.
…Часов Яр был освобожден российскими войсками только 31 июля 2025 года.
Юлия ШУЛЕПОВА