Андрей Нейжмак — молодой журналист телерадиокомпании «Краснодар» — стал другом нашего города. А сроднило нас творчество Александра Пушкина и Виктора Лихоносова. В мире литературоведения, где, порой, царит академическая строгость, всегда интересно встретить молодых исследователей, чья страсть к предмету буквально светится.
Сегодня у нас в гостях Андрей Нейжмак, 22-летний журналист, чья прямо-таки научная дорога пролегла через глубины творчества Виктора Лихоносова — писателя, произведения которого продолжают вызывать жаркие споры и глубокие размышления. Но что еще больше интригует: Андрей Нейжмак не просто изучает наследие одного из ярчайших представителей русской прозы, но и активно участвует в жизни сообщества пушкинистов Кропоткина, словно связывает нитями времени и гения разной эпохи русскую литературу.
Мы поговорили о том, как, казалось бы, эти разные миры перекликаются в его исследованиях.
— Андрей, что вас, современного человека из Краснодара, роднит с пушкинским обществом Кропоткина, где заседают возрастные, известные, почтенные люди — учителя, работники культуры?
— Я погрузился в их исследовательское творчество, познакомился с Людмилой Алексеевной и Николаем Амбарцумовичем Еремянами, посмотрел несколько фильмов, прочитал тексты из сборников Пушкиниского общества и стал ощущать мир по-иному. Эти люди моего духа, а это очень важно.
— Как произошло ваше знакомство с творчеством Виктора Лихоносова? Это была случайная находка, рекомендация или вы целенаправленно искали именно такого автора? Почему Лихоносов?
— Я увлечен литературой как таковой, и в юности решил выбрать филологическое обучение. Но родители меня немного не поняли: парень, филолог — слишком романтично. Ну, подумал: тогда — журналистика. И я отправился в Кубанский государственный университет на факультет журналистики, в клуб юного журналиста. На Сормовской улице, где расположен отдельный корпус, я разглядывал плакаты с фотографиями: студенты, преподаватели, больше фото какого-то взрослого седого человека. Я не знал, кто это. Вторая лекция профессора Петра Терентьевича Сопкина была посвящена писателю Виктору Ивановичу Лихоносову. Он говорит нам: «Обернитесь, вы сидите в Лихоносовской аудитории». Я поворачиваюсь и вижу портрет Виктора Ивановича, который и видел на первом этаже. Вот такое знакомство. В конце одиннадцатого класса, это был 2021 год, я решил отправить свои стихи Виктору Ивановичу в «Родную Кубань». Стихи опубликовали на сайте. Я все время мечтал встретиться с Лихоносовым, думал, вот поступлю в университет, тогда и представится эта возможность. Но в августе 2021 года его не стало. Проходит год, мы на журфаке изучали публицистику писателя. Лихоносову уделялось много времени, ведь наши преподаватели являлись сотрудниками «Родной Кубани». С их подачи я и углубился в необычное творчество писателя.
— Какие вопросы вас волновали больше всего в творчестве Лихоносова? Что вы хотели понять и доказать?
— Я узнал, что рукописи Виктора Ивановича продают на известной онлайн-площадке, где предлагают всякое барахло, и вступил в переписку с продавцом, поинтересовался ценой. Он мне ответил: «Это даже не десятки тысяч и не сотни…». Кто владеет этими рукописями? Как они к нему попали? Ведь у родственников этих бесценных бумаг нет. Вот с этого я и начал вести небольшую журналистскую работу, расследование. Написал несколько заметок. Этот инфоповод «подтянули» все СМИ. Я общался с друзьями Виктора Ивановича — Александром Георгиевичем Федорченко. Но задача не решилась, рукописи остались недостижимыми. Поскольку люди, завладевшие рукописями, — профессиональные дельцы, они не афишируют себя. Последнее мое интервью, касаемое физического наследия Лихоносова, было с родственниками. Я понял, что поиски рукописей дело бессмысленное. За два года я только-то и достиг того, что нажил врагов, да и про Виктора Ивановича поползли сплетни. Цель у меня была хорошая, но получился какой-то очередной повод для СМИ. Однако это ознаменовало новый виток работы — осмысление творчества Лихоносова. Ведь наследие временно, а творчество бесконечно.
— И все же ваше расследование было замечено на федеральном уровне. Вы стали призером конкурса «Проводники культуры».
— Для участия в нем нужно было отправить либо книгу, либо главы из книги. Я собрал свои работы о Викторе Лихоносове. Узнал, что выиграл. А это значит, мне нужно было дописывать книгу. Сегодня она издана. Помимо книги я занимался дипломной работой, которая тоже была посвящена публицистике Виктора Лихоносова.
— Какие грани творчества Лихоносова вам интересны для изучения?
— Я взял все публицистическое творчество Виктора Ивановича, начиная с ранних публикаций в местных СМИ и заканчивая последними публикациями в «Кубанских новостях». И хочу сказать, что Лихоносов, как публицист, и Лихоносов, как прозаик, для Кубани имеет одинаково важное значение. Потому что журналисты не поднимали такие острые темы, как Лихоносов. Упадок в литературе, упадок исторической памяти. Он это осмысливал. Он мог себе это позволить — у него было имя. Мало кто был на это способен: боялись каких-то козней, санкций и так далее.
— У вас были интересные интервью с единомышленниками Лихоносова. Расскажите об этом.
— В первую очередь, с близкими друзьями Виктора Ивановича в Краснодаре — с Александром Георгиевичем Федорченко (о котором я уже упоминал), с бывшим сотрудником музея имени Фелицына Натальей Александровной Корсаковой. Для новых бесед я отправился в Москву поговорить с народным артистом России Юрием Владимировичем Назаровым, который принял меня в своей квартире. Мы с ним отлично поговорили. Они с Виктором Ивановичем дружили с юных лет, всегда были близки. Вместе поступали в театральное училище. Назаров поступил, а Лихоносов нет. Но перед тем, как Лихоносову уехать в Краснодар, Назаров предпринял последний штурм Москвы, отвел его к Михаилу Ульянову. Ульянов примерно сказал так: «Я вижу, что вы творческий человек, у вас есть дар актера, но вы не рождены актером. Актер — это тот, кто играет. Он не может сам выдумывать, у него есть роль, и он ее играет. А вы созданы для большего, вы должны сами рождать смыслы». Встречался с писательницей, главным редактором журнала «Молоко» Лидией Андреевной Сычевой. Она чуть младше Лихоносова, но в последние годы была его соратницей.
— Что в произведениях Лихоносова вас зацепило в первую очередь? Какие темы, образы, стиль письма показались наиболее притягательными?
— Меня изначально поразило то, сколько Лихоносов в себе соединяет. Во-первых, он вобрал в себя эпоху Ивана Бунина. Известный московский писатель Юрий Казаков открыл Лихоносова еще до Твардовского. Казаков отнес рукопись «Брянские» сначала в журнал «Москва» (там ее не напечатали, потому что нет показа трудовых будней). Опубликовал «Новый мир». Казаков помог Лихоносову начать переписку с эмигрантами: Георгием Адамовичем, Борисом Зайцевым, Верой Муромцевой-Буниной, которая ему прислала книгу-биографию Бунина с автографом. Он долгие годы переписывался с Леонидом Зуровым, наследником семьи Буниных. Случайным образом мне удалось узнать, что письма Зурова хранятся в Доме русского зарубежья в Москве. Там же я нашел пять писем Лихоносова, они также разместились в моей книге. Вторая эпоха, которую сумел соединить Лихоносов — Казаков, Твардовский, Шолохов. Это писатели, которые дали ему старт творческой деятельности. И, конечно, Лихоносов собрал в себя свое поколение — поколение Василия Белова, Валентина Распутина, Виктора Астафьева, Виктора Потанина. Это ближайшие друзья Виктора Ивановича.
— Если бы вам пришлось описать душу прозы Лихоносова, что бы это было?
— Живые герои, живые люди. Он не мог написать роман «Наш маленький Париж», только сидя в архиве. Ему нужны были живые свидетельства. Он ездил в станицы, общался со старожилами. Ему были нужны живые свидетельства людей, которые пережили эпоху революции, Великой Отечественной войны. К примеру, Ефим Иванович из станицы Удобной служил в царской армии, был полным георгиевским кавалером. По политическим причинам у него забрали все награды. Лихоносов описывал, как этот сухой дедушка в свои 90 с лишним лет вскапывает огород. «В нем вся Россия, которая не сгибается, несмотря на все-все времена». Посетил станицу Роговскую (под Тимашевском), монастырь Марии Магдалены. Запустение полное и пожилые монахини, одетые в тряпье. Лихоносов написал несколько писем властям о бедственном положении монастырских, которые вошли в книгу «Русская скорбь». Там же, в Роговской, он узнал историю могилы поручика Холявко. Он погиб в Первую мировую войну в Польше. Его мать, жившая в станице Роговской, перевезла тело сына из братской могилы на родину. Она выкупила его останки, оплатила перевозку и похоронила сына возле монастыря. Но во времена советской власти могилу разбили. Лихоносов увидел лишь небольшой холмик с табличкой о поручике Холявко. Рядом трактор вспахивал поле. «Да, что вы делаете!? — стал кричать Виктор Иванович. — Тут человек умер». Написал об этом и получил ответ из организации, которая следит за культурным наследием края, о том, что могила поручика Холявко не является исторической ценностью… И только в 2000-х годах памятник восстановили, привели в порядок и монастырь. И все стараниями Виктора Ивановича Лихоносова. И таких историй у него десятки. Лихоносов встречался с вернувшимися из эмиграции людьми. Главные герои его романа Попсуйшапка и Дементий Бурсак — реальные люди, только выведены под другими именами. Он описывает историю такой, какой она была. Он не хотел говорить о политике, он хотел говорить о жизни, о том, какой она была, со всеми последствиями. В конфликте между белыми и красными он, как его любимый Шолохов, не участвовал. Он просто описывал жизнь.
— Спасибо вам, Андрей, за этот глубокий и такой живой разговор! Слушая вас, я будто заново открыла для себя Лихоносова, увидела его произведения под совершенно новым углом. Ваши слова о его уникальном голосе, о той боли и той надежде, что пронизывают его прозу, отозвались в сердце. Надеюсь, что и наши читатели почувствовали эту особую связь с его миром. Спасибо за ваш труд и за то, что поделились своими мыслями так искренне.