Маленький Кристиан-Адам Клоке-Третьяков — воспитанник Центра развития ребенка №18. У мальчика двойное гражданство — российское и немецкое. Полтора года назад его родители, Анастасия и Мориц приняли радикальное решение: надо переезжать из Германии в Россию.

Кристиан вырос в семье, где мама с папой общались на английском языке, отец с сыном — на немецком, а мама с ним разговаривала на русском. Сейчас парень переключается с трех языков на один, ему пока непросто, но он обязательно справится. Зато теперь он и сестры в безопасности.

Мама Анастасия Третьякова поведала необыкновенную историю их семьи. Она выросла в Кропоткине, окончила лицей №45, получила высшее образование и устроилась инженером в компанию, которая возводила олимпийские объекты в Сочи. После них было строительство трассы М-11 из Москвы в Питер.

Настя и Мориц познакомились в северной столице в 2018 году, куда молодой баварец приехал на чемпионат мира по футболу. Русоволосая, синеглазая русская девушка покорила сердце немца, и завязался роман. Некоторое время они путешествовали между странами, ездили друг к другу в гости. Но окончательно их свела… «корона». Перед самым разгулом коронавируса в канун Дня всех влюбленных Настя приехала к Морицу. Вернуться домой не успела — границы между государствами закрыли. Кристиан родился в Германии. Через пару лет положение в стране, даже в сытой Баварии, начало стремительно опускаться на дно.

— Из-за отказа Европы от российского газа возник тотальный энергетический кризис. В начале 2022 года на заводе «Мерседес» сократили около 25 тысяч человек, в том числе моего мужа. Примерно в это время в Германию хлынули тысячи беженцев из Ближнего Востока. Ситуация становилась хуже и хуже. Забастовки на железной дороге, на общественном транспорте, закрытие аэропортов, массовые сокращения на крупнейших заводах. Приехало очень много беженцев, начались насилие, убийства. Как раз вокруг нашего небольшого города, Плохингена, для мигрантов были построены палаточные лагеря. День-через день начали приходить новости: арабы убили и изнасиловали маленькую девочку, похитили и удерживали насильно немку, надругались над беременной женщиной. До сих пор часто в соцсетях мне попадаются объявления из Плохингена: пропал ребенок. Супруг первым предложил уехать в Россию, сказал: «Нашего голубоглазого, светловолосого сына христианского вероисповедания могут в один день пырнуть ножом в школе либо в саду, и потом позвонить и просто сказать, мол, извините, так произошло». Очень часто у нас подобное происходило, в новостях мы постоянно об этом читали. Власти на все зверства мигрантов закрывали глаза. Последней каплей для нас послужил случай, когда отец одной замученной девочки не выдержал, взял топор, отправился в лагерь беженцев и отомстил убийцам дочери. Его осудила вся Германия, — с горечью вспоминает Анастасия.

По ее словам, из всех стран шенгенской зоны именно в Германии были самые лакомые условия для мигрантов. Чтобы их в какой-то момент не выдворили, беженцы сообщали властям, что якобы потеряли документы и даже не называли страну, откуда прибыли. Убийственная снисходительность немцев превратила маленький городок Плохингем, да и остальную Германию, в гетто для самих коренных жителей.

Подходила пора отдавать сына в детский сад. Частный семья бы не потянула, ведь социальные пособия для коренных немцев меньше, чем для тех же беженцев. Благо, Мориц успел во время коронавируса пройти курсы по направлению IT и подрабатывал удаленно, из дома. Государственные сады работали до обеда. Если нужно дольше — то доплати на наши деньги 45000 рублей.

— Группы детского сада посещало до 30 детей. С ними общались на 28 языках! Христианских детей притесняли, не говоря уже о вшах, глистах и тому подобном. Питание ребенку родители должны были передавать из дома, спали малыши на полу в спальных мешках. В плане образования их учили самостоятельно одеваться, представляться, знакомили с природой — пели песенки деревьям, разговаривали с жучками и… все. Причем такая практика и в частных, и государственных детских садах. Немцы считают, что грамоте и счету детей научат в школе, поэтому не нужно их перегружать знаниями, — продолжила Анастасия. — Еще в детских садах были особые мероприятия: среда — это день мальчиков, когда девочки переодеваются в мальчиков, а четверг — день девочек. Европейцы с самого детства спрашивают ребенка: «Как вы считаете, вам удобно жить в теле мальчика? Или, может быть, вы бы хотели что-то изменить?». Подростки 12-13 лет могут самостоятельно принять решение о смене пола даже без учета мнения родителей. И операция оплачивается по принципу ОМС.

Анастасия объясняет такой подход к гендерному вопросу тем, что взрослые европейцы тоже выросли в условиях «толерантности», поэтому для них — это нормально. Но не для нее. И в вопросе дошкольного образования. Но, конечно, самое главное — это безопасность детей. К тому моменту мама Насти тоже переехала к дочери и внукам. Когда пара узнала, что Анастасия беременна, то возвращение в Россию осталось делом времени.

К слову, Настя отмечает, что сами немцы относились к русскоязычным соседям очень доброжелательно. Ей, заставшей времена расцвета благополучной, безопасной Германии с трудолюбивыми и дружелюбными жителями, было горько наблюдать за тем, как она разрушается изнутри. Позже в Европу начали приезжать украинцы. На дорогих машинах, явно не из мест, где идет война. Анастасия рассказала, местные удивлялись бесцеремонности, с которой приезжие полагали, что могут претендовать на все, что понравилось, даже пообедать в ресторане, не заплатив. К тому же германское правительство приступило к рассмотрению вопроса о введении обязательной воинской службы, а также отправки немецких солдат на Украину.

— Мой муж проходил службу в армии, когда она была добровольной. Заключал контракт, получал зарплату. И первое образование получил там же. Он говорит: «Если меня из Германии отправят воевать, то за кого? За Украину? Кто она мне? И против кого? Против моей семьи? Ведь жена, ее семья — русские, мои дети наполовину тоже.

Двойняшки Элиза-Эмилия и Луиза-Мария родились на Кубани, они — россиянки. Сын Кристиан ходит в детский сад, развивается, общается со сверстниками. Мама Анастасия дома, с дочерьми. Отец из-за языкового барьера не смог найти работу в России и устроился в немецкое консульство в Грузии. Семья общается, ездят друг к другу в гости.

В первую очередь, сердца родителей греет мысль, что теперь их дети в безопасности. Во-вторых, для них важно будущее их детей.

— Мы видим, что система образования в России открывает больше возможностей для ребенка, в плане развития, творчества, спорта. Причем, в отличие от Германии, все доступно. Россия — такая большая страна, можно выбрать любой город, институт, где получить образование, а потом устроиться на работу. Плюс наше общество традиционное, не навязывает эти странные стереотипы: ты мальчик или девочка, — перечислила Настя.

Есть в России свои сложности, проблемы, не без этого. Но все познается в сравнении. Близость родных, земляков, социальная поддержка государства многодетным семьям и перспективы для детей перевешивает все неурядицы. Семья Клоке-Третьяковых плотно связывает надежды с Россией и, оглядываясь назад, считает решение переехать суперправильным.

Фото из архива семьи Клоке-Третьяковых.