Как я уже говорил раньше, история нашего города знает много интересных фактов. О переименовании хутора в город я уже писал. Но как работали органы власти тогда, и что помогало им укрепиться?
Едва отгремела Гражданская война, и дух лихих времен еще не успел испариться. Люди, воевавшие за советскую власть, по-разному понимали свою роль, став во главе этой власти. Шагнув от сохи к управлению городом и возглавив службы, они активно взялись за наведение порядка в Кропоткине и Кавказском отделе.
Истина гласит, что кадры решают все, но где их взять в разрушенной стране? Большевики не спешили делиться властью. В стране победившего пролетариата уже начались распри с меньшевиками, эсерами и анархокоммунистами. Не стоит сбрасывать со счетов тот факт, что в хуторе Романовском основной и самой многочисленной политической силой была партия анархистов-коммунистов, придерживающаяся идей Петра Алексеевича Кропоткина. В среде историков-архивистов бытует мнение, что инициатива присвоения городу его имени принадлежит именно анархокоммунистам хутора Романовского. Большевиков у нас были единицы, и то они стали активизироваться после февральского буржуазного переворота. Об этом говорят и архивные документы, и воспоминания самих коммунистов.
Доказательным документом можно считать личное дело Терентия Глухого, активного революционера хутора Романовского. Лишь впоследствии он из активных анархистов-коммунистов стал большевиком. Но сначала, по моему убеждению, он и его товарищи увековечили память П.А.Кропоткина, переименовав хутор в город. Анализируя документы тех лет, которые хранятся в Госархиве Краснодарского края, я не исключаю тот факт, что помог им в этом видный революционер Кубани Ян Полуян. В 20-е годы прошлого века он руководил тогда Кубано-Черноморской областью. Именно он поддержал февральское решение хуторского комитета о переименовании и кандидатуре «…Великого мирового Вождя Революции Петра Алексеевича Кропоткина …». При этом Кавказский отдельский совет выступал против и высказал свое мнение в протоколе заседания. В своей прошлой статье, опубликованной в нашей газете «Огни Кубани» в апреле этого года, я документально описал, как это было.
Страсть к переименованию проявил к тому времени и сам Ян Полуян. В ноябре 1920 года он выступил в числе инициаторов переименования города Екатеринодара в Краснодар. К нему-то «по старой памяти» и обратились коммунисты хутора Романовского.
Исследуя документы Краевого архива, я нашел упоминание о Яне Полуяне, который был рекомендован большевиками освобожденной Кубани на руководящую должность в Кавказский отдельский комитет РКПб. Однако его кандидатура столкнулась с нежеланием местных властей видеть его в своих рядах. Те явно понимали, что его прислали «по чью-то душу».
В то время руководителем Кавотдельских большевиков был некто товарищ Хорошев, имя и отчество которого для меня остается загадкой. Скорее всего, это был псевдоним по революционной работе.
Откровенно говоря, данный руководитель был человеком волевым и сделал много полезного для Кавотдела. Он же, вероятнее всего, и был в 1920 году против кандидатуры Яна Полуяна. Тот в 1918 году занимался революционной работой в Армавире, на станциях Кавказская и Тихорецкая и, конечно, лично был знаком с местными революционерами. Хорошев же был пришлый, плохо ладил с хуторскими большевиками, что и побудило уйти с управленческих должностей власти хутора под давлением Терентия Глухого и других.
А еще водилась за тов. Хорошевым страсть к разгульной жизни, которая позорила облик партийца. В книге Ф.Елисеева упоминаются моменты о неком руководителе отдела, который творил безобразия, в том числе в станице Кавказской на танцевальных посиделках молодежи, насильно забирая хорошеньких девушек для утех. Там же Елисеев описывает, что этот руководитель сделал с его сестрой, принуждая ее к сожительству.
Не берусь утверждать, что это был именно тов. Хорошев, но должен отметить, что тактика «социализации » женщин в то время была распространенной и мало кто из руководителей остался безгрешен. Эти случаи имели место не только в Кавказском отделе, но и Уманском, и в ряде других. Власть победившего социализма вынуждена была жестко бороться с этим явлением в Кубанской области. Так, в Уманском отделе были вскрыты деяния руководителя одной из станиц, который отказавших ему в интиме женщин отправлял под арест на хлеб и воду.
Суть «социализации» женщин в начале становления социализма заключалась в идее освобождения от семейной зависимости, но замысел, слава Богу, не прижился.
Конечно, сейчас говорят, что это неправда. Но что было, то было, и об этом периоде мы слышали от своих родителей, бабушек и дедушек, живших в то время.
Один из документов Кубанского областного управления под грифом «Секретно» на тот период за №30 40/ С от 8 февраля 1921года отмечал, что арестовывается целый ряд женщин с детьми, и они содержатся неделями без всякого обвинительного материала «…Аресты проводятся по наговору лиц, имеющих какие-либо счеты...».
Из других архивных документов видно, как власть реагировала на действия или бездействия местных руководителей власти. Так, начальник милиции 2-го района Кавказского Отдела Протоколом №16 от 19 февраля 1921 года за неисполнение распоряжения исполкома подвергнут аресту на трое суток «с исполнением служебных обязанностей», а заместитель председателя Архангельского станичного исполкома арестован на пять суток с исполнением служебных обязанностей…
Товарищ Хорошев был расстрелян, а спустя время, с такой же формулировкой, был освобожден от исполнения должности ПредКубЧерОблсовета и сам Ян Полуян. Никто из его однопартийцев не пытался отстоять своего товарища, который так много сделал для становления советской власти и развития народного хозяйства Кубани.
Не исключено, что кто-то из знающих его по прежней революционной работе вступился за него, ведь с января 1923 года Ян Полуян вступил в должность председателя Тверского облсовета. Затем последовала работа в высших эшелонах власти СССР, а 26 июля 1937 года Ян Полуян был арестован, и 8 октября того же года расстрелян как враг народа.